Профессор Котов: «Эти милые морские чудовища…»

Читайте также: Чаепития в Академии: Истина прекрасна и в лохмотьях!

На самом берегу теплого моря — протяни руку и похлопай по набегающей волне! — расположен небольшой ресторан во вполне объяснимым названием «Морской». Здесь подают только блюда из обитателей моря.

«Они только что выловлены!» — поясняет хозяин. Он машет рукой и четыре официанта несут огромное блюдо, на котором выложены экзотические рыбины, моллюски, креветки и прочие вкусности. И ты понимаешь, насколько щедры те самые волны, что бьются о стены ресторанчика.

И лишь позже я узнал, что хозяин лукавил: дары моря выращены на акваферме, расположенной неподалеку.

Подобных открытий случилось много, когда я попал на «Школу молодых ученых», которая была посвящена «Перспективам рыболовства и аквакультуры в современном мире». Перед молодыми исследователями, приехавших в Подмосковье со всех уголков России, выступали именитые ученые. И что характерно: их доклады были посвящены обитателям как естественных водоемов, так и искусственных. Однако ради истины нужно упомянуть, что речь шла о «переселении» первых в «домашние» условия. На «Школе» группа ученых представила свою монографию о гигантской пресноводной креветке, которую, оказывается, очень выгодно разводить искусственно. Особенно в водоемах вблизи тепловых и атомных электростанций, в которых удается поддерживать «тропическую» температуру.

Знакомство: «Самым крупным и самым известным представителем рода Macrobrachium является гигантская пресноводная креветка Macrobrachium rasenbergil. Ее естественный ареал охватывает страны Юго-Восточной Азии от Индии до Китая, а также острова Океании и Северную Австралию. Основные места обитания — низовья и эстуарии рек. Кроме того этот вид, став одним из объектов в аквакультуре пресноводных ракообразных, широко распространился и встречается в более чем 40 странах мира».

— Получается, что люди предпочитают уже не ловить, а разводить рыбу и разных там моллюсков? — поинтересовался я.

Мой собеседник улыбнулся:

— В океане слишком много тайн и богатств, а также непознанного, чтобы пытаться воссоздать его на суше…

— Тем не менее это происходит! — настаивал я.

— Исключения лишь подтверждают правила, — не согласился он, — океан нам еще предстоит изучать и изучать…

Полезная информация: «Среднегодовые темпы роста производства ракообразных в последние годы составляли почти 15%. Такое быстрое увеличение производство в основном вызвано бурным ростом сектора аквакультуры белоногой креветки в Китае, Таиланде и Индонезии. Вместе с тем спектр видов ракообразных в аквакультуре постоянно расширяется. Одним из наиболее распространенных объектов культивирования является гигантская пресноводная креветка. Это высокоценный деликатесный продукт. Мясо имеет диетическую ценность — содержит до 35% легко усвояемого белка, а панцири широко применяются в медицине».

— Представьтесь, — попросил я.

— Котов Алексей Алексеевич, профессор и член-корреспондент РАН, ведущий научный сотрудник лаборатории экологии водных сообществ и инвазий Института имени Северцева… Выступаю здесь с докладом «Филогеографический подход к районированию континентальных вод Северной Евразии: ветвистоусые ракообразные как модельная группа».

— Когда пытаешься расшифровать подобные доклады, то сразу понимаешь свою необразованность… То, чем вы занимаетесь, чисто фундаментальная наука? Это актуально?

— Как ни странно может показаться, но этот вопрос очень сложный… Как ни странно может показаться, но речь идет вообще о роли фундаментальной науки в целом. С одной стороны, можно сказать, что мы занимаемся делами совершенно непонятными, которые практического применения не имеют, а с другой стороны некоторые аспекты имеют, в частности, палеонтологический аспект…

Читайте также:  Американский астронавт опубликовал фото разрушения корабля "Прогресс"

— Неожиданно! Это мода или попытка с необычной стороны заявить о своей науке?

— Я не особенно следую моде, но новые веяния в науке сегодня очевидны, хотя кое-что было хорошо известно в прошлом.

— Вы имеете в виду попытки чиновников от науки заставлять ученых формулировать свои идеи таки образом, чтобы увлекать общественность?

— Такая тенденция существует, но не это главное. То, чем я занимаюсь, это довольно большой комплекс проблем, однако все они «крутятся» вокруг маленьких странных рачков, которых все знают как дафнии… Но на самом деле помимо дафний эти микроскопические рачки очень и очень интересны для исследователя. В советские времена можно было считать, что их изучение — это «наука ради науки», но сейчас все несколько иначе. Да, можно их использовать в рыбохозяйственных целях, но для меня более важно, что это модельная группа эволюционной биологии.

— Это нуждается в пояснении.

— Для пресноводных экосистем значение рачков чрезвычайно велико.

— Они как песок для строительства дома?

— У нас есть органика, которая производится водорослями, а следующий шаг — это уже ракообразные, а также мальки рыб и прочие организмы. Речь идет о континентальных водоемах.

— Но вас интересуют не эти частности?

— Меня интересует «все и сразу»! Это традиция, которая идет от моего учителя Николая Николаевича Смирнова. Создавались водохранилища, и ему было поручено изучить проблемы, связанные с ракообразными. Имелось в виду и их использование в рыбном хозяйстве. Рачков очень много, но надо было прежде всего изучить их. Берешь одну пробу, а там 20 видов этих рачков! Вот и следовало разобраться в их многообразии… Да и образ жизни у них разный. Одни живут в толще воды, в планктоне, другие сидят на разных растениях, а некоторые закапываются в грунт и так далее. В общем, эти рачки — основа продуктивности экосистем.

— Интересно, а сколько их видов?

— Порядка восьмисот видов, если брать прямые подсчеты. Но эта цифра явно занижена. На самом деле раза в четыре больше. А если же применять молекулярные методы, то еще намного больше!

— Рекордсмены?

— Нет, если брать другие рачки, то их больше, чем ветвистоусых…

— Бесконечный мир?

— Конечный, конечно, но очень большой.

— Вселенная рачков?

— Ради образности, можно и так сказать… Раньше считалось, что больше всего на планете насекомых, а сейчас специалисты выяснили, что на самом деле больше микроорганизмов — их около миллиарда видов. То есть ясно, что никогда их изучить не удастся…

— В общем, жди неприятностей всегда!

— Просто не найдется столько ученых, чтобы изучить все виды… А вот рачки, слава Богу, познаваемы! Вокруг развивалась разная наука — морфологическая, экологическая, генетическая… А вот потом возникла палеонтологическая. Это своеобразное «зеркало в прошлое». Есть отложения, которые хорошо сохраняются. Мы бурим некую колонку, довольно длинную. Есть озеро в Японии, где взяли колонку длиной более двухсот метров. Она разрезается на мелкие части, и в них определяется видовой состав тех же ракообразных. И после этого мы имеем уже реальную картину — что было в этом озере и что стало. На основании таких исследований мы можем делать конкретные выводы.

Читайте также:  Найден дом Андрея Первозванного и апостола Петра

— Например?

— Если мы возьмем последние отложения, то уже можем судить о климатических изменениях и о влиянии человека на окружающую среду.

— И как далеко в прошлое вы можете уходить?

— Те ракообразные, о которых мы говорим, очень древние. Колонки, о которых мы говорим, уходят на миллионы лет. То, что животные микроскопические, позволяет всего в одном грамме вещества видеть довольно много останков.

Еще немного о гигантской креветке: «Она обитает в тропических пресноводных водоемах. Продолжительность жизни 3-4 года. Прорыв в исследованиях ее биологии произошел благодаря работе Шао Вен Линга в НИИ Морского рыболовства в Пенанге, Малайзия. Он обнаружил, что для нормального развития личинки этого вида необходима солоноватая вода. Оказалось, что самки с икрой мигрируют вниз по течению в эстаурии, где происходит выход личинок из икры. Эта информация послужила отправной точкой для начала развития аквакультуры данного вида. Взрослые особи могут встречаться в 160 км от устьевой части водоема. Они активны преимущественно ночью. Оптимальной для размножения, питания и роста гигантской креветки является температура воды 28-31 градус Цельсия».

— Рачки в прошлом — это понятно и объяснимо. Однако почему вы занялись исследованием шерсти мамонта? Трудно представить, что это «микроскопический» организм!?

— Все произошло случайно. Ко мне обратились исследователи мамонтовой фауны. В Москве был создан частный музей ледникового периода. В нем помимо коммерческой составляющей была и научная. У них были некие «странные» объекты, с которыми они не знали, что делать. Например, шерсть мамонта, которая, казалось бы, не представляет особого интереса. Но было решено посмотреть, что в ней содержится. Оказалось, что там много разных останков. Но вдруг мы определили, что возраст их не соответствует возрасту самого мамонта. «Сценарий» оказался сложным: шерсть то вытаивала, то замерзала, то есть все происходило в зависимости от климатических изменений. Для палеонтологов шерсть, таким образом, особого интереса не представляла. Иное дело — для нас. Шерсть мамонта была некоей губкой, которая впитывала останки организмов за достаточно большой срок. И мы обнаружили останки животных, которые сейчас в этой районе не встречаются. Это, конечно, не мировая сенсация, но для нас безусловно!

— Почему?

— Оказывается, есть такие виды дафний (мы обнаружили их в шерсти мамонта), которых здесь нет, но в нынешней Америке есть. Это еще одно свидетельство того, в частности, что когда-то не было разделения на континенты, а был единый материк. Причем мы обнаружили не единичные экземпляры дафний, что могло говорить о случайностях, а значительную группу объектов. Потом было сделано еще несколько находок, которые подтвердили нашу версию. Кстати, один из видов обитает на Монгольском Алтае — это «крайняя» точка, где он встречается. Мы уверены, что этот вид несколько десятков тысяч лет назад обитал на Чукотке и Серной Якутии.

— И Америки?

— Не исключено… Очень интересно идти дальше. Сейчас мы обосновали проект, который позволит это сделать. Суть его в том, что на территории, о которой мы говорим, обитали мамонты, пещерные львы, носороги и другие животные, чьи кости сейчас находят повсеместно. Они постепенно вымерли или откочевали на юг…

Читайте также:  Time повторил обложку журнала с покорителями Луны без России

— И сейчас живут?

— Конечно. Те же сайгаки… Мы ставим вопрос так: а с пресноводной фауной произошли те же изменения, что и с сухопутной? Или все шло иначе? Те же дафнии, которых мы нашли в шерсти мамонтов, помогут нам ответить на этот вопрос. По крайней мере, мы на это надеемся. Понятно, почему мамонты вымерли — климат изменился. А пресноводные существа? Что заставило их «перебраться» на юг? Простых ответов нет… Только климатом объяснить это невозможно…

Как креветку выращивать: «Культивирование креветок все более распространяется в странах с умеренным и субтропическим климатом — США, Япония, Англия, Россия, где выращивание начинается в контролируемых условиях и затем продолжается в открытых водоемах. В СССР впервые гигантская пресноводная креветка завезена в 80-х годах прошедшего века из Японии в Грузию на базу ЮгНИРО и в Белоруссию на базу Института биологии АН БССР. Белорусские ученые провели широкий круг исследований по биологии, воспроизводству и выращиванию этой креветки в условиях водоема-охладителя Березовской ГРЭС, в садках, прудах и бассейнах на теплых водах.

Холодные климатические условия России требуют обязательного применения установок с замкнутыми системами водоиспользования. И такая, очень эффективная и экономичная установка создана во ФГБНУ «ВНИРО» — Всероссийском научно-исследовательском институте рыбного хозяйства и океанографии».

— Считается, что главная задача науки в ХХ1 веке — это проблема происхождения жизни. Надо выяснить, откуда мы все-таки произошли… Ваши работы имеют к этому отношение?

— «Происхождение жизни» — это нечто более раннее, чем наши исследования. Но все-таки дафния является объектом эволюционных построений. На них мы можем проследить некоторые вещи, достаточно тонкие, например, с точки зрения молекулярной генетики. Дафния клонирует сама себя. Если, к примеру, проследить мутацию у крысы довольно сложно, то на дафнии, которая быстро размножается, это сделать возможно.

— У меня сложилось впечатление, что вы влюблены в свои дафнии?

— С одной стороны кажется, что это какой-то «детский сад», но за ними стоит большая наука. Наши исследования поддерживают всевозможные фонты, идет широкая кооперация с зарубежными коллегами… Безусловно, элемент юношеского любопытства присутствует, а разве без этого качества можно быть увлеченным ученым?!

И вновь о гигантских креветках: Скажу сразу: никакого отношения к моему собеседнику они не имеют. Он их не изучает, установок для их производства не создает. Во время нашей беседы на столике лежала монография, посвященная этим креветкам. Я прихватил ее с собой, а вечером начал читать — вдруг откроется новая грань в удивительном мире океанов и морей!? Однако с профессором Котов мы беседовали совсем о другом…. Разве? А не связано ли все в мироздании, и не исключено, что кто-то из читателей захочет разводить гигантских креветок!? Не забудьте тогда позвать в гости…

Читайте все материалы из серии «Чаепития в Академии»

Сталин в интервью»Нью-Йорк Таймс»: «Мы величайший в мире рынок»

Поделись с друзьями, расскажи знакомым:
Похожие новости:
Почему на Плутоне царит ледяной холод
Ученые разделили людей на винотипы по подходящим алкоголю и закускам
Дикая природа: самые длинные в мире змеи убили друг друга
Любовь хуже чумы: как "синий чулок" душил Эдгара По
Китай создаст гиперзвуковой лайнер "на крылатых ракетах"
"Психо" в мире машин: ученые создали нейросеть с раздвоением личности
Где холоднее — там пьянее: как климат влияет на алкоголизм
Российские исследователи создали прибор для сна

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *